На взятие Измаила

Как и прежде, двумя золотыми булавками,

пришпилено

серое небо

торжествует колёр 

шершавых дворцовых боков.

Ветер,

хитро морщит волну,
сбивая пену с быков.

Матово

светится купол чернильницы

полной лиловых чернил

Дом Твой..

и так далее,

огромными буквами,

под ними гранитовый лёс.

Сквозь продирается 

жидкая струйка туристов

чтобы увидеть,
как сам,

розой ветров,

избежавший остекленения каменный город,
раскинулся по
берегам.

Затянулось 

сереньким одеялом

и скромно победно сверкает

сквозь пелену

белое солнце,

- слепит, -

в кафеле отражаясь,

на полу 

богатого магазина.

На белокоженном пуфе,
мужчина

в розовом гластуке,

покачивая босою ногой,

в полосатом носке,

поглаживает любовно

голубую трубу

сквозь нее призывает:

- Смольный?

- Муму...

- Ленин у аппарата!

Доигрались мне с бантиками?!

Что мне прикажешь,

Купить теперь мне 

их всю их 

Юнеску! Ау?!

Или стрясти с тебя мне пометрОво?

Или может предложишь 4 по сто?

Мне?! 

Как в пельменной?!

- Но ведь это же пре..

А в ответ ей: те те 

ту ту тууу.

Плачет Муму утирает хвостом

свой заплаканный глаз

никому никому

не нужна ее страсть к украшеньям

столицы

в столице
увы

никто и ничто

не поймет

как жарко пылает буржуйка

благих устремлений

ее много

этажной 

души.